Мне подарили

Сообщества

20:56 26.10.2014
Наталия Платонова опубликовала запись в сообщество Юмор

Жена — это надолго?

— Пап, а жена — это надолго...???
— На всю жизнь, сынок!!!...
— Так она что,... — еще хуже школы...?!!!

Метки: жизнь, школа, мальчик, жена
20:24 24.09.2014
Наталия Платонова опубликовала запись в сообщество Красиво сказано

Радость жизни

Когда Вы перестанете копаться в том, что уже произошло...
И тревожиться о том, что ещё не случилось...
Тогда Вы сможете ощущать Радость Жизни.
(Тхить Нят Хан)

Метки: жизнь, будущее, радость, прошлое
12:41 15.09.2014
Наталия Платонова опубликовала запись в сообщество Красиво сказано

Всё в сравнении..

Жизнь диалектична. Вы не можете всегда быть счастливы, поскольку тогда счастье потеряет все свое значение. Вы не можете постоянно быть в гармонии, поскольку тогда вы не будете знать, что такое гармония.

Метки: жизнь, счастье, ГАРМОНИЯ
16:26 22.07.2014
Наталия Платонова опубликовала запись в сообщество « ЗаБеГаЛоВкА »

Про посттравматичний синдром

Ukrainian troops are pictured near the eastern Ukrainian town of SeverskПосттравматичний синдром у бійців, які беруть участь в бойових діях на сході України, настане після повернення до мирного життя.

Про це під час перс-конференції заявив соціальний психолог Олег Покальчук, передає кореспондент Страйку.

«В стані стресу, в якому зараз перебувають бійці, в людини активізовується все й одразу. Зокрема підвищується поріг сприйняття, бо гормональна буря максимально загострює роботу всіх рецепторів для того, щоб людина вижила. Цей стан залишається навіть коли ситуація змінюється, тобто людина все бачить виразніше, все стає чорно-білим. Справедливе-несправедливе – вона ділить світ лише на два варіанти, без півтонів. А цивільне життя якраз складається з нюансів, півтонів», – сказав він.

«Тому людина, яка потрапляє в мирний світ, потрапляє в кольоровий світ, вона не розуміє, навіщо, коли там гинуть люди, всі ці розваги, пісні. Від цього її суб’єктність зазнає великого тиску», – пояснив експерт.

На переконання Покальчука, посттравматичний синдром настає не на полі бою, а у мирному середовищі.

«Коли людина входить в стан когнітивного дисонансу, приносячи звідти абсолютно заслужену героїзацію і патетизацію того, що з нею відбулося. В цьому ж світі її, звичайно, оцінять, але через день-другий, можливо, забудуть», – констатував психолог.

Метки: жизнь, психология, ППС
08:09 10.06.2014
Война. Лицом к жизни

Признайтесь, кто из вас знает, откуда у знаменитой советской бензопилы «Дружба» такое дивное название? Для непосвященных: замечательный инструмент (изобретенный в украинском Запорожье и поставленный на конвейеры в российских Бийске и Перми) был гордо поименован в ознаменование 300-летия Переяславской Рады…

В славный год 360-летия «воссоединения Украины и России» ржавая пила пришла в движение. Она безжалостно вспарывает границы, дома, семьи, уклады, иллюзии, надежды, верования, мечты. Обезумевшая «Дружба» без видимых усилий превращает друзей во врагов. В радиусе тысяч километров от распиленного кордона, в тесном пространстве замызганной лестничной клетки. Устоявшиеся представления о мере добра и зла ежедневно просыпаются на окровавленную землю опилочным прахом.

Я не дендролог, но точно знаю, что невозможно срастить распиленные половинки умерщвленного дерева. И я не очень верю, что новое древо жизни быстро пустит корни на могильном холмике.

Символичная деталь: разработчики пилы «Дружба» не предусмотрели при конструировании изделия ни кнопки «Стоп», ни тормоза цепи. Пилу трудно остановить. Невозможно?

«Остановить войну!» Примечательно, что политики, энергично эксплуатировавшие этот лозунг на минувших президентских выборах, не снискали особых симпатий населения. Населения страны, где пожелания мира превратились из бытовой бессмыслицы в осмысленную цель.

Призыв остановить войну естественен. И бесполезен. Остановка войны нелепа, потому что за ней почти всегда следует новая война, еще более ненасытная. Войну нельзя остановить. Ее можно выиграть или проиграть. У нас права проиграть эту войну нет.

Наверное, возможно остановить АТО. Но война от этого не остановится. Она не вчера началась, и, к несчастью, не завтра закончится.

Антитеррористическая операция должна длиться не месяцы, а часы? Тяжко поверить. Особенно, если вспомнить, сколько ее участникам порой приходится ждать подмоги. Призвав на помощь воображение, допустим: некий фиксированный успех в силовой операции достижим за считанные дни. Станет ли он окончанием войны? Наверное, нет.

Безусловно, нет, мы не проиграем эту войну. Потому что речь идет о войне за право этой страны на жизнь. Ни больше, ни меньше. Нет сомнения, что слишком много сильных и замечательных людей не дадут этой жизни оборваться. За право Жизни нам приходится платить дань смерти. Не нами выбранная плата, но нам назначенная.

Всякая война от дьявола. Но, наверное, отчасти война — еще и промысел Божий. Ниспосланная народу война, может означать и то (прошу прощения за цинизм), что, возможно, мы ее чем-то заслужили. Но мы точно заслужили право ее выиграть. Чем быстрее осознаем это, тем легче победим.

Для государства война всегда становится самой жестокой и наиболее важной проверкой на состоятельность. Война обнажает недуги, ускоряет течение болезни, и тем самым дает шанс на исцеление.

Действительно сильные излечатся от суеверных страхов, искренне легковерные — от неизбежных заблуждений, слегка восторженные — от излишнего романтизма. Причащение к смерти обучает жизни. Не нами изобретенное правило, но нам предписанное.

Война обрекает нас на создание боеспособной армии, без которой мы обречены на новые войны. Она сегодня учит тех, кого мы уже с полным правом называем защитниками, жестокому, но, увы, необходимому навыку жертвовать жизнью и лишать жизни. Она разбудила мужскую гордость в тех, в ком она дремала. И погрузила ее в беспробудный летаргический сон в тех, в ком она никогда не имела ни малейшего шанса проснуться. Она вынуждает нас отстроить безотказную систему защиты от разрушения, на которой (Бог даст) мы наконец выстроим безукоризненную систему созидания.

Война непринужденно, одним изящным кивком раскаленного ствола, лишает человеческого облика. Но сохранивший его на войне становится Человеком с большой буквы. Которого всегда так не хватает в мирной жизни.

Война должна выдвинуть неравнодушных, инициативных и мужественных. Война медленно и неотвратимо излечивает от ложного разочарования и фантомных болей тех, кто уже начал думать, что Майдан случился зря. Люди, которыми мы гордились и которых мы на какое-то время потеряли из виду, никуда не исчезли. Когда возникла необходимость, они заняли свое место в строю. Они добровольно заняли место тех, кто предал и спрятался. Без суеты. Спокойно и буднично. Они лезут в огонь, выбираясь из жижи окопов. Они сдают кровь раненым бойцам. Они рвутся туда, где действительно страшно, где можно нарваться на сырой окровавленный подвал, вражескую пулю или жестокую зуботычину от излишне бдительного «своего», ради того, чтобы рассказать миру о том, что действительно происходит там, где стреляют и погибают. Они жертвуют (зачастую последним), чтобы купить и доставить на передовую бинты и обезболивающие, еду и воду, надежные броники и кевларовые каски, ПНВешки, коллиматоры и тепловизоры. Они вывозят из зоны огня испуганных и отчаявшихся. Тех, кто искренне за соборную Украину; тех, кто честно верит, что «Донбасс не услышали». И тех, кто называл нашу армию карателями, радовался сбитым вертолетам и аплодировал бойне под Волновахой. Люди спасают людей, одинаково боящихся смерти.

Тех, кто верно понимает значение слова «долг», много и становится больше. Они разные. Бедные и богатые. Публичные и скромные. На всех у пилы «Дружба» явно не хватит зубьев. Они рвут свое сердце и подставляют Родине свое плечо. Их руки заняты. Автоматами, индивидуальными перевязочными пакетами, диктофонами и камерами. Они честно делают свою работу и часто выполняют чужую. За продажных подлецов со «звездными» погонами и вороватых мерзавцев в высоких кабинетах. Которых по-прежнему много. Которым война сегодня дает шанс заработать на чужой крови. А нам дает шанс расставить все и всех по должным местам завтра.

Война уже ответила на еще недавно для кого-то актуальный вопрос о том, чем наш Майдан отличается от ихнего. Мы не грабили, не платили наемникам, не жгли национальных знамен, не пытали в подвалах и не прикрывались детьми. Не будь войны, наверное, можно было бы еще о чем-то спорить.

Война дает повод наконец-то избавить власть от улыбчивой мрази, которая ее, свирепую войну, разжигала. Которая ее, ненасытную войну, и сейчас подкармливает. Рядясь при этом в тоги миротворцев, украшенные спасительными депутатскими значками. Оберегая себя знаменем, которое они всегда ненавидели. Просто война сделала эту ненависть очевидной. А, значит, должна сделать неизбежной расплату. На войне нет лишнего времени для тщательного поиска виновных. Но я рискну предположить, что войну взращивали давно, минувшая зима сделала ее неминуемой, события в Крыму предопределили ее кровавость, а донбасский референдум обусловил ее длительность.

Ни одна большая цель не оправдывает даже самых малых жертв. Война не всех и не сразу учит состраданию. Но милосердие на войне дорогого стоит. А еще война обесценивает стенания о невинно убиенных в Луганске и Славянске, стенания подлинных поджигателей, истинных убийц. Которым уже определили место на том свете. Не знаю, будут ли там подвалы, скотч, мешки и таблички «НКВД». Но, уверен, там, не будет «хонок», ботанических садов, доплат за переход в новую фракцию и дармовой жратвы из разграбленного «Метро».

А еще там наверняка будет длинный коридор в чистилище, заполненный теми, кто «не думал», «не ожидал», «не знал», «не хотел». «Испугался, а потому проголосовал». «Ну, украл, а кто не ворует?». «Думал выйти, но не вышел, засомневался». «Ждал, чем все закончится, а что такого? «. Любой из нас им точно не судья. Есть арбитры компетентнее. Не судим. Все равно судимы будем. Но не здесь. И не сейчас.

Нужно ненавидеть войну. Но это не повод не называть ее по имени. Война страшит всякого нормального человека, но это не повод ее не замечать.

Истовая любовь к своей стране предполагает неистовую ненависть к ее врагам. Не я придумал. Не мне оценивать. Отвоевавший не только начинает ценить мир. Он получает особое право любить. Ему есть с чем сравнивать.

Война нужна и для того, чтобы страна не боялась новой войны. Чтобы мы не открыточно, а реально научились ценить мир.

Война имеет скверную для ленивых, но полезную для деятельных привычку все расставлять по местам. Окровавленная пила «Дружба» продолжает свою адскую работу, располовинивая мир на безнадежно черное и беспримесно белое, четко обозначив границу безжалостно алым. Мы научимся разбираться в полутонах когда закончится война. Но пока она идет. Хотя и дошла пока не до каждого.

Война принудительно «соборует» страну. Расширяется география похорон, но общее горе делает нас еще более отдаленными друг от друга. Условные «политические украинцы» становятся безусловными врагами «киевской хунты» на похоронах в Одессе и Красном Лимане. Искренние сторонники единой и неделимой на похоронах в Луцке и Тернополе столь же искренне говорят: «А нащо наші хлопці там гинуть? Нехай відділяються, як хочуть…»

А еще есть те (независимо от места рождения и пункта прописки), кто попрощавшись с очередным «двухсотым» вслух говорит о готовности защищать Родину там, где Родина скажет. Потому что в сегодняшней потере любого клочка земли они видят завтрашнюю потерю целой страны.

Знакомая из волонтерской службы рассказала историю. Женщина обратилась к ней с просьбой помочь выехать из Краматорска ей и двум ее маленьким дочерям. Ругала развязавших войну русских оккупантов, величала пришлых кавказцев фашистами. В день контрольного созвона скороговоркой извинилась за причиненное беспокойство и радостно сообщила, что появилась возможность уехать в Ростовскую область. Добавив, что «ребята-осетины обещали сопроводить, чтобы без проблем…» И слава Богу. К черту можно поехать, чтобы спасти детей. Не то что к «оккупантам» в сопровождении «фашистов»…

Кстати, только война наконец-то вынудит нас определиться с дефинициями. Что для каждого из нас «фашизм» и кто «фашисты». Кто готов оставаться «совком». А кто вырос из него, невзирая ни на что. Независимо от мест проживания. Во многом именно это будет определять, из чего мы будем ковать новые скрепы. Или где будем отмерять новую границу. Но только после того как закончится война. Остановка грозит новой. Еще более страшной.

Мы не проиграем эту войну. Но никто не знает, как именно будет выглядеть победа. И как долго продлится реальная война после формального окончания боевых действий. Мы слишком долго сообща пестовали многолетнюю неприязнь, чтобы в одночасье справиться с взращенной ею ненавистью. Умножаемой каждым погибшим и раненым.

Всякая война от дьявола, но иным народам творец порой дарует шанс обратить пролитую кровь в живую воду. Необходимую для полива истерзанной земли. В которой мы когда-нибудь похороним ненавистную войну.

Мы оглушительно громко сыграем похоронный марш смерти вопреки чаяниям тех, кто уже тихо заготовил телереквием по нашей стране и нашей мечте. Мы соберемся на этих похоронах войны всем миром, не опасаясь выстрелов в спину. Лицом к будущему.

Войну нужно ненавидеть. Войну невозможно ценить. Но она уже оценивает каждого. По делам его.

Метки: жизнь, украина
11:54 06.05.2014
Наталия Платонова опубликовала запись в сообщество « ЗаБеГаЛоВкА »

Как не сломаться в переломный момент

Возможно, мы слишком буквально понимаем фразу "вся жизнь — борьба". Мы боремся там, где это не нужно, и загоняем себя в рамки, которые соответствуют нашим убеждениям, но противоречат нашим желаниям. В итоге мы чаще сражаемся с собой, чем с происходящим.
Важно позволить себе иногда быть слабым, дать себе право на ошибку и разрешить себе "запрещенные" эмоции. Без этого допуска сложно открыться переменам и не сломаться в переломный момент. Страх, злость, обида — такие же эмоции, как радость, восторг и наслаждение. Почему бы нам не относиться к ним так же? Мы смеемся и радуемся от души. Почему же мы не позволяем себе обидеться или разозлиться от всего сердца? А как насчет того, чтобы позавидовать кому-то на всю катушку? Невольно включаешься в игру, наблюдая за собой, зеленеющим от зависти или багровеющим от злости. Став наблюдателем, легче управлять собой и своими эмоциями. В отрицательных эмоциях больше энергии, чем в положительных. Эту энергию можно подавлять, а можно использовать как стимул. Страх заставляет нас двигаться. Зависть помогает понять, чего мы хотим. Гнев показывает нам, к чему изменить отношение. Неудачи мотивируют к действию, успех — нет. Кризис заставляет искать решение, комфорт — нет. Сила переломного момента
Осознав потенциал переломного момента, начинаешь воспринимать его как невидимую руку, которая направляет тебя по жизни. Руку можно одернуть, а можно довериться ей, уловить направление и отправиться в путь. Можно расслабиться и открыться переменам. Расслабиться, когда эмоции бьют через край?! Да, иначе мы рискуем себя покалечить.
Напряжение — причина многих наших травм, как душевных, так и физических. Во власти эмоций, мыслить разумно не получается. А часто мы не только не стремимся успокоиться, но, наоборот, еще сильнее предаемся эмоциям. Пол Экман назвал этот феномен "ошибкой Отелло". Секундная слабость — и из воронки эмоций уже не вырваться. Закрутило — завертело. Чтобы не дать утянуть себя на дно, нужно всего лишь немного осознанности.
Самый простой способ — начать искать ответ на вопрос о том, какую именно эмоцию вы чувствуете. Это отвлечет и переключит внимание, а значит, поможет воспринимать все объективнее. Когда мы говорим о том, что чувствуем, нам становится легче. Признавшись себе: "Да, мне страшно", боишься уже значительно меньше.
Осознав эмоцию, нужно ее рассмотреть, уловить все оттенки, пережить, прочувствовать каждой клеточкой и сделать это с полной самоотдачей. Главное — не увязнуть в смаковании переживаний (жалость к себе очень затягивает). Я справляюсь с этим, выделяя четкий промежуток времени на проживание той или иной эмоции. После этого можно выходить на конструктивный диалог с самим собой, вырабатывать отношение к происходящему и переходить к действиям. Позволив себе не быть идеальным, легче стать гибким и открыться переменам, которые несет переломный момент.
Мне очень нравится история Викки Баум, которую приводит Дейл Карнеги в книге "Как перестать беспокоиться и начать жить". Лучшей метафоры для гибкости я еще не встречала. "Известная романистка Викки Баум рассказывает, как в детстве она встретила старика, который преподал ей один из самых важных уроков в жизни. Однажды она упала, ссадила колени и ушибла запястье. Старик ее поднял. Когда-то он был клоуном в цирке, и, отряхивая ее платье, сказал: "Ты пострадала от того, что не умеешь расслабляться. Представь себе, что твое тело так же податливо, как носок, как старый скомканный носок. Пойдем, я покажу тебе, как это делается". Старик показал Викки Баум и другим детям, как надо падать и кувыркаться. И все время повторял: "Представь себе, что ты — старый скомканный носок. Тогда ты обязательно расслабишься!"
Расслабляйтесь, когда это возможно. Пусть ваше тело будет таким же податливым, как старый носок. Приступая к работе, я кладу на письменный стол старый носок темно-бордового цвета. Он напоминает мне о том, каким расслабленным должен быть я. Если у вас нет носка, подойдет кошка. Йоги в Индии советуют подражать кошке тем, кто хочет овладеть искусством расслабления. Я никогда не встречал усталую кошку, кошку, у которой был бы нервный срыв, или кошку, страдающую бессонницей. Кошку не терзают тревоги, и ей не угрожает язва желудка. И вы тоже сможете уберечь себя от этих бед, если научитесь расслабляться, как кошка".
Метки: жизнь, расслабление, срыв
11:07 08.04.2014

Ольга Кульнева, Симферополь, для УП.Жизнь

Попробуйте представить себя крымчанином. Хотя бы ненадолго, но по-настоящему. Кто из нас не проигрывал в своем воображении разные сценарии? Особенно в детстве? Вы знаете, как это делается: силой мысли переносите себя в реальность, совершенно безумную, но реальную для вашего сознания. И дальше — в зависимости от вашего личного сценария. Или спасаете мир, или доказываете одноклассникам, что имеете право на личное пространство, или выигрываете Четвертую Галактическую войну. Человеческое воображение творит чудеса. Именно поэтому я верю в то, что у вас все получится.

Представьте, что вы живете в Крыму. Вся ваша жизнь сохраняется — с работой, семьей, друзьями, квартирой и сбережениями. Только это Крым. Выберите любой город. Если любите красивые пейзажи, берите Ялту. Если в компьютерных играх предпочитаете повышенный уровень сложности — берите Джанкой. Совсем мазохисты выбирают Керчь, там они и остаются, и это происходит не только в воображении. После того как город выбран, еще раз постарайтесь закрепить в своем сознании мысль о том, что вы крымчанин.

У вас есть семья, коллеги, знакомые. Вы их видите не то, чтобы часто, потому что все свое время вы проводите на работе. И — да, вы ненавидите все эти стереотипы про крымчан, которые зарабатывают на приезжих летом, чтобы ничего не делать весь год. Для этого, для начала, надо жить в месте, где есть море. А их в Крыму не так, чтобы очень много. И еще надо купить как минимум вторую квартиру, а это может только тот, кто не работает на работе, как вы, а служит в госструктурах или каких-нибудь инспекциях. Короче, не вы. Даже не мечтайте. Итак, вы живете своей обычной жизнью. Работаете, встречаетесь с друзьями. Тревожитесь из-за новостей из Киева. Надеетесь, что все рано или поздно закончится, и жизнь изменится к лучшему.

Так вы живете до тех пор, пока на улицах вашего города не появляются вооруженные люди. Потом появляются казаки (неподготовленному глазу они кажутся опереточными), затем — странные люди с потемневшими от водки лицами: чужие, не похожие на местных, они выглядят, как только что выпущенные на волю уголовники. Вы пытаетесь оценить степень опасности для себя и своих близких, но сделать это сложно, потому что мыслить рационально вам не дают СМИ, соседи, сослуживцы и исходящие от них панические сплетни, которые будто бы генерирует один и тот же источник. Из Киева в ваш город едет Правый сектор. Три автобуса бандеровцев поймали за Перекопом. В охотничьих магазинах закончилось оружие. Памятник Ленину будут валить. Вчера тоже валили, но не вышло, зато сегодня — точно. Фашистов видели в соседнем городе, они ходили по институтам и предлагали студентам деньги. Как узнали, что фашисты? А они по-бандеровски разговаривали. И пока вы пытаетесь отгородиться от этого цунами чудовищного бреда, вас настигают официальные заявления крымского правительства. Они рассказывают про Правый сектор, автобусы с бандеровцами, снос памятников Ленину и фашистов.

Понимая, что спасение рассудка — дело сугубо индивидуальное, вы пытаетесь исключить из своей жизни телевизор, новостные сайты и общение с идиотами. Вы переходите в режим осторожной избирательности и решаете, что впредь вы будете общаться только с умными людьми, которых знаете сто лет.

А теперь — следите за лицом. Потому что, когда приятель, мнение которого вы уважали, над чьими шутками с удовольствием смеялись, начинает вам рассказывать про три автобуса Правого сектора, вам впервые становится по-настоящему страшно. Однажды вечером вы пытаетесь понять, с кем еще из друзей и знакомых вы можете спокойно говорить о происходящем. И с горечью понимаете, что таковых единицы. Зато ряды тех, кто на полном серьезе считает вас проплаченным Госдепом майдауном, расширились до населения целого микрорайона. И их точка зрения уже перестала вас веселить, потому что, знаете ли, не смешно, когда в разговоре с вами люди начинают брызгать слюной, повышать голос и призывать всех окружающих запомнить вас, как фашиста и провокатора.

Тем временем на дорогах города появляется военная техника. В первый раз ваши глаза отказываются идентифицировать бронетранспортёр на перекрёстке, через который вы каждый день возите ребенка в школу. Это чужеродное явление, которое просто не должно находиться здесь и сейчас, — думаете вы. Буквально через неделю вам хочется расхохотаться себе, сегодняшнему, в лицо: всего за несколько дней колонны с пушками, грузовиками, полными солдат, полевыми кухнями будут регулярно проноситься через ваш город, и настанет день, когда вы не увидите в веренице военной техники ничего экстраординарного.

За эти дни вы вернетесь к привычке читать новости. Теперь это мания. Вы готовы каждую минуту обновлять ленту новостей в надежде, что прямо сейчас появится что-то обнадеживающее. Таким поначалу представляется референдум. Да, вы не верите крымской власти. Да, вы знаете, как они умеют рисовать явку. Да, вы знаете, что среди ваших знакомых много идиотов. Но вы верите в здравый смысл и мировое сообщество, которое чётко заявляет о том, что референдум не законен, крымская власть — не легитимна, а все происходящее — провокация со стороны соседнего государства, которая должна немедленно прекратиться. Вы полностью солидарны с международным сообществом.

Поэтому, пока ваши сограждане бегают по улицам, размахивая триколором, вы понемногу снимаете со своей банковской карты деньги, покупаете стратегический запас продуктов, спички и свечи, и надеетесь на быстрое и мирное урегулирование ситуации. Надеетесь. И надеетесь. И... Но мы же — хорошие люди, правда? С нами не может случиться что-то плохое? А потом наступает референдум. В один из дней новой эпохи вы вспоминаете роман Стивена Кинга, который читали еще подростком. Тот, в котором Кинг со всей ясностью донес до читателя мысль: с хорошими людьми может случиться нечто очень плохое. И вы понимаете, что с вами это уже случилось. ..

Сейчас вы сидите в своей квартире и читаете новости. В соседней комнате спит жена (дети, собака, — нужное подчеркнуть). Вы ходите на работу и по-прежнему вынуждены общаться с людьми, которые когда-то называли вас майданутым провокатором. Только теперь они чувствуют себя правыми.

Они победили. А вы нет. Вы — придаток, недоразумение, осколок прошлого. Человек, от которого можно ждать неприятностей. Внезапно вы оказались в чуждом обществе, с клеймом неблагонадёжного, с гораздо меньшим количеством друзей и большим количеством врагов. От ярости и бессилия щиплет в глазах. Все сбережения, которые не удалось обналичить до референдума, заморожены. Их больше нет. То, что удалось снять с карты, постепенно тает — здесь, в Крыму, никогда особо много не зарабатывали. Если, конечно, речь идет о работе, а не о взятках или искусстве "купи-продай".

Вы уже не в первый раз думаете о том, что хорошо бы взять и уехать. Снова и снова окидываете взглядом комнату: все, что когда-то казалось необходимым, теперь выглядит как насмешка. Телевизор, кондиционер, новый диван... Их собой не забрать. Да и саму квартиру придется закрыть на ключ и молиться, чтобы в обозримом будущем частное жилье не начали национализировать, как уже национализируют заводы и порты. В новостях говорят о том, что крымчанам дают возможность уехать на материк. Там есть координационные центры. Гарантируют бесплатное жилье. Работу, правда, не гарантируют. Придется первое время обходиться тем, что есть. А денег-то хватит (надо смотреть правде в глаза) ненадолго. Накопления банк обещает разморозить "когда утрясется ситуация в Крыму". Что это значит? Через год, два, десять? А что с кредитом? Его надо как-то выплачивать, недавно сняли деньги за пользование кредитом. Зато деньги, которые родственники с материка хотели прислать на карточку, вернулись к ним обратно. Словно чья-то злая насмешка: крымчане изолированы от всего, даже от помощи близких.

С каждым днем тает время, отведенное на отказ от российского гражданства. Дали месяц. Потом, говорят, автоматически сделают всех гражданами России. Знакомые и родственники уже хвастаются новыми российскими паспортами. Очереди за ними страшные, будто бы на всех не хватит. Даже те, кто не голосовал на референдуме за Россию, берут паспорта. Говорят, иначе будут проблемы с работой, тем более что никто украинского гражданства не лишает. Успокаивают себя тем, что в России у многих по два паспорта — и ничего.

Можно отказаться от российского гражданства. Поехать в один из четырех (на весь полуостров!) пунктов приема заявлений и написать отказ от гражданства. Какие будут последствия? Ходят слухи, что оставят без работы и жилья. Что у детей будут проблемы в школе. Что при оформлении вида на жительство придется проходить унизительные медицинские обследования и доказывать, что нет венерических заболеваний. Говорят, что "не граждан" будут заставлять то и дело выезжать на материк и возвращаться обратно. В новостях ничего об этом не пишут. Российские новости рапортуют, как огромное количество крымчан получают паспорта. Про отказ от гражданства — ни слова.

В украинских новостях о крымчанах, как о мёртвых: или как о беженцах, или — никак. Будто бы остальные, кто остался, радостно машут триколором и кричат "Крым — Россия!".

Время заканчивается, оно практически на исходе: только до 18 апреля можно отказаться от российского гражданства. Потом — гражданин РФ. Автоматически. До 18 апреля осталось совсем немного.

Что выбираете вы? Лично вы, с вашей семьей, квартирой и работой? С вашей жизнью — такой же, только в Крыму? Вам нужно ответить прямо сейчас. Как и десяткам тысяч граждан Украины, которые остались в оккупации.

Надо принять решение.

И потом с этим жить. Решайте.

Мы — это то, что мы публикуем
Загружайте фото, видео, комментируйте.
Находите друзей и делитесь своими эмоциями.
Присоединяйтесь
RSS Наталия Платонова
Войти